Вып. 18, год 2003

На главную страницу Поиск Оставить комментарий к статье

ЭТИЧЕСКИЕ И ПРАВОВЫЕ ВОПРОСЫ


Psychiatric Bulletin 2001; 25:244–247

Институционализированный расизм 
в британской системе психиатрической помощи

S. P. Sashidharan
Адрес для корреспонденции: S. P. Sashidharan, Professor of Community Psychiatry and Medical Director, Northern Birmingham Mental Health NHS Trust, Trust Headquarters, 71 Fentham Road, Erdington, Birmingham B23 6AL
Institutional racism in British psychiatry
© 2001 The Royal College of Psychiatrists.
Printed by permission

Насколько сильны расистские установки в британской психиатрии? Почему в психиатрической практике в этой стране продолжают подвергать дискриминации ирландцев, а также лиц африканского и азиатского происхождения? Как мы в качестве представителей своей профессии реагируем на предъявляемые системе психиатрической помощи обвинения в институционализированном расизме, причем это явление все в большей степени воспринимается как одна из важнейших проблем психиатрии в Великобритании?

Споры о связях между расовой принадлежностью и психическими расстройствами так же стары, как сама психиатрия, однако лишь в течение последних трех десятилетий деятельность психиатрической службы и ее учреждений в Соединенном Королевстве стала подвергаться критическому анализу в плане расовых предубеждений. В этот период много писали о негативном опыте, приобретенном чернокожими гражданами и представителями других этнических меньшинств в ходе контактов с психиатрическими службами. Молчаливое признание факта наличия в британской психиатрии проблем, связанных с расовыми предрассудками, в общем разделяется, по-видимому, практически всеми психиатрами. За последние годы предпринималось много попыток привить работникам системы охраны психического здоровья более сознательное и чуткое отношение к этническим вопросам. Во многих регионах вопрос о том, как добиться предоставления более качественной помощи чернокожим пациентам и представителям других этнических меньшинств, стал приоритетным для соответствующих служб.

Несмотря на стремление как специалистов, так и руководителей системы охраны психического здоровья обеспечить оказание чуткой к этническим особенностям и культурально адекватной помощи, опыт пользования психиатрическими службами в этой стране остается для пациентов африканского и южноазиатского** происхождения в основном негативным, отбивая у них желание впредь обращаться в подобные учреждения. Разница между группами этнических меньшинств и белым населением по таким параметрам, как уровень пользования соответствующими услугами, степень удовлетворенности обслуживанием и качество результатов, по-прежнему сохраняется, не давая особых оснований полагать, что ситуация в ближайшее время изменится. Фактически во всех без исключения аспектах современной психиатрической помощи пациенты африканского или южноазиатского происхождения поставлены в невыгодное положение.

* Институционализированный расизм — расистские установки, которых придерживаются многие из нас, поскольку мы живем в обществе, где определенные стереотипы и формы дискриминации являются нормой (см.: Аронсон Э., Уилсон Т., Эйкерт Р. Социальная психология. Психологические законы поведения человека в социуме. — СПб. — М.: Прайм-Еврознак, 2002). — Ред.

* * К Южной Азии относятся такие страны, как Бангладеш, Индия, Непал, Пакистан, Шри-Ланка; иногда сюда включают также государства Юго-Восточной Азии (Бирма, Вьетнам, Индонезия, Малайзия, Лаос, Таиланд и др.). — Ред.

На основании всего этого мы можем сделать вывод, что посредством различных изменений и нововведений, касающихся “этнически чувствительного обслуживания”, разрешить расовые проблемы в психиатрии в общем не удалось. Возможно, концентрация внимания на практических вопросах улучшения обслуживания конкретных этнических групп отвлекла нас от более фундаментальной и в то же время более трудной задачи преодоления расистских стереотипов, бытующих в системе охраны психического здоровья. Иными словами, пока мы не начнем заниматься проблемами расизма внутри самой психиатрии (включая ее базу знаний, учитывая ее исторические и культурные корни), в формах ее практики и принятых методах, мы не сможем достичь существенного прогресса в совершенствовании обслуживания этнических меньшинств.

Очевидно, что был определенный чрезвычайный повод, который дал толчок к рассмотрению вопроса о масштабах и характере расизма в британской психиатрии, придав этой теме особую актуальность. Публикация (около двух лет тому назад) доклада сэра William Macpherson (Home Office, 1999) о расследовании по поводу смерти чернокожего подростка Stephen Lawrence, где излагались далеко идущие выводы об институционализированном расизме в государственных организациях и учреждениях страны, во многих отношениях помогла приступить к разговору о расовых отношениях и расизме. Macpherson начал широкомасштабное изучение ситуации в целом по стране, и в ходе этого процесса “центр тяжести при обсуждении вопроса о расовых отношениях сместился от индивидуальных предубеждений и потребностей конкретных этнических групп к вопросам системного, институционализированного расового неравенства и несправедливости” (Sivanandan, 2000). Судя по официальным заявлениям правительства и многих государственных органов в ответ на доклад Macpherson, в настоящее время достигнуто понимание срочной необходимости мер по преодолению расизма в таких государственных системах, как Национальная служба здравоохранения. Похоже, только сейчас впервые за много лет сложилась политическая атмосфера, которая позволяет нам признать наличие расизма не только на уровне межличностных отношений, но и на уровне общества в целом и его институтов. Публикация Macpherson в значительной степени способствовала установлению такого разграничения при рассмотрении вопроса о расовых отношениях и расизме в Великобритании.

Какой же была реакция профессионалов психиатрической службы на выступление Macpherson и вызванную им волну политических инициатив? Как ни печально (впрочем, этого, вероятно, и следовало ожидать), Колледж психиатров и другие профессиональные организации системы охраны психического здоровья до сих пор избегали сколько-нибудь серьезного обсуждения конкретных выводов, следующих из доклада Macpherson, и не спешили пересматривать существующие подходы к расовому вопросу. Тем временем начался другой процесс, касающийся смерти чернокожего мужчины в закрытом психиатрическом стационаре, а в учреждения психиатрической помощи пришло новое поколение чернокожих пациентов, главным образом обитателей городских гетто. При новой правительственной программе, касающейся Национальной службы здравоохранения, — с ее акцентом на равенстве, справедливости и отсутствии дискриминации, — у нас, очевидно, не остается иного выбора, кроме как набраться решимости, чтобы говорить о расовых проблемах и расизме, а также обсудить вопрос о том, как нам следует реагировать на обвинения в наличии институционализированного расизма в системе психиатрической помощи, как и в любом другом государственном учреждении в стране.

Конечно, критический самоанализ никогда не дается легко ни одной профессиональной группе. Нам — как врачам — хотелось бы думать, что мы (и в своих индивидуальных поступках, и в коллективных формах поведения) делаем то, что является правильным и полезным для всех наших пациентов. Любое предположение о том, что наши профессиональные вмешательства могут намеренно причинять ущерб или быть дискриминационными по своим последствиям, скорее всего, встретит решительное сопротивление. Допущение, что мы посредством своих профессиональных действий можем быть вовлечены, пусть даже невольно, в поддержание институционализированного расизма или других подобных — допустимых с позиций нашей культуры, но при этом глубоко дискриминационных — форм социальной практики, бросает вызов нашему представлению о себе как о психиатрах или врачах, затрагивает нашу профессиональную идентичность. Однако резкие выводы доклада Macpherson, признающего глубокую укорененность и значимость институционализированного расизма в общественной жизни, исключают для нас возможность и далее ставить себя в особое положение, как если бы мы находились вне такого социального и культурного контекста. До настоящего времени мало обсуждалось значение доклада Macpherson и проделанного им анализа для нас как психиатров; мы не пытались осмыслить, каким образом бытующие в обществе расовые стереотипы и расистские установки проникают в наше мышление и в нашу повседневную практику, как институционализированный расизм проявляется в системе психиатрической помощи и что мы должны предпринять, чтобы противостоять его влиянию на нашу профессиональную деятельность.

Наряду с моментами, непосредственно касающимися проблемы расовых отношений и расизма и продиктованными политическими соображениями, в этой связи встает ряд этических и моральных вопросов более широкого плана. В ходе текущих дискуссий об адекватности и эффективности работы системы здравоохранения и медицинского обслуживания акцент на морально-этической стороне ее деятельности приветствуется не в меньшей степени, чем внимание к политическим аспектам. Например, вопросы о том, кто становится объектом лечения и как наше лечение сказывается на конкретном человеке, так же важны, как вопросы об эффективности лечения (Thornicroft & Tansella, 1999). В рамках системы охраны психического здоровья с обеими группами вопросов — как относящихся к полезности и результатам медицинских воздействий, так и затрагивающих вмешательство в жизнь индивида, права пользователя и неравенство при предоставлении помощи — дело обстоит сложнее, чем в любом другом секторе сферы медицинской помощи. Эти моменты, связанные с соблюдением основных принципов “биомедицинской этики” (уважение к автономии пациента, непричинение вреда, принесение блага, справедливость), в психиатрии оказываются неоднозначными — отчасти из-за присущих большинству форм психиатрической практики глубинных противоречий между лечением и контролем над пациентом или между оказанием помощи и ограничением свободы. Эта проблема психиатрии часто замалчивается или преуменьшается в профессиональных дискуссиях о сущности и целях нашей деятельности. Лишь при открытом, лобовом столкновении профессиональных и политических интересов — как это было во время недавних дебатов по вопросам подхода к оказанию помощи людям с “расстройствами личности” — такие скрытые противоречия выходят на свет.

Однако именно опыт контактов представителей этнических меньшинств с современной системой охраны психического здоровья в западноевропейских странах сделал особенно очевидными вышеуказанные этические дилеммы психиатрии и существующие в данной сфере идеологические противоречия. Это, пожалуй, неудивительно, что вопросы расовых и культурных различий редко рассматриваются применительно к психиатрии, за исключением крайних случаев, выходящих за пределы обычной практики. Однако вскоре ситуация может измениться в связи с вероятным принятием поправок к Закону о расовых отношениях 1976 года, которые в настоящее время проходят стадию обсуждения в комитетах парламента. Эти поправки обяжут все государственные организации искоренять любые проявления дискриминации — как прямой, так и косвенной. Сотрудникам служб охраны психического здоровья впервые придется серьезно прислушаться к мнению многих своих пользователей — представителей этнических меньшинств, — которые утверждают: в методах и вмешательствах, принятых в психиатрии, а также в ее теоретических положениях, на которых она основана, есть что-то глубоко неверное, и современная британская психиатрическая система, как и многие другие общественные институты, пропитана духом расизма.

Данные, свидетельствующие о дискриминационном характере психиатрической помощи в этой стране, неоспоримы (Cochrane & Sashidharan, 1996). Впервые достоверная информация о негативных явлениях в психиатрии, связанных с оказанием помощи представителям определенных этнических меньшинств, появилась в начале 60-х годов XX века, когда в результате исследований обнаружилось, что среди пациентов специализированных стационаров доля чернокожих непропорционально велика в сравнении с их долей в общей численности населения. С тех пор накоплено много фактов, четко подтверждающих, что чернокожие и представители других этнических меньшинств сталкиваются в психиатрии с иными впечатлениями, чем белые, причем такая дискриминация распространяется на все аспекты психиатрической помощи. К настоящему времени все без исключения данные, относящиеся к данной сфере, показывают, что представители этнических меньшинств имеют крайне негативный опыт контактов с системой психиатрического обслуживания.

До недавнего времени центральное место в любой дискуссии на тему “этничность и охрана психического здоровья” занимал такой аспект, как диспропорциональное количественное представительство разных этнических групп в системе психиатрической помощи. Утверждение, что лица африканского и афро-карибского происхождения (как и ирландцы) представлены в психиатрических учреждениях в большей пропорции, а выходцы из Азии — в меньшей по сравнению с их долей среди населения в целом, основывается на наблюдениях, полученных в ходе научных исследований, и на опыте работников таких учреждений. Хотя последние сведения говорят о более равномерном вовлечении в систему психиатрической помощи представителей всех этнических меньшинств (King et al., 1994), основной вывод остается прежним: различные этнические меньшинства по-разному представлены в составе контингента служб психического здоровья. Расхождения в показателях обслуживания групп этнических меньшинств (эти данные даются всегда в сопоставлении с группой аборигенного белого населения, принятой в качестве нормы) по таким параметрам, как количество госпитализаций на определенную численность населения за определенный период, частота направления в учреждения специализированной помощи и частота выявления психических расстройств в системе первичной медицинской помощи, могут объясняться тем, что разные этнические группы бывают более или менее склонны обращаться за психиатрической помощью, а также более высоким риском диагностических ошибок в отношении представителей этнических меньшинств в целом по сравнению с белым населением.

Тут нас должно интересовать то, что в системе охраны психического здоровья этнические меньшинства продолжают рассматриваться как “девианты”, в том или ином отношении отклоняющиеся от “белой нормы”, либо как группы, требующие или получающие слишком много или слишком мало психиатрической помощи. Даже после введения поправок, учитывающих влияние факторов, которыми обычно объясняют существенные расхождения в показателях “леченной болезненности”, все-таки остается преобладание представителей этнических меньшинств на обоих полюсах лечебного континуума: они либо получают помощь в ее наиболее “крайних” формах, либо не получают ее совсем. Представляется совершенно очевидным, что хотя дебаты в данной области велись главным образом вокруг непропорционально высокого процента чернокожих пациентов в системе психиатрической помощи (точнее говоря, в психиатрических стационарах), суть проблемы не меняется от того, чаще или, наоборот, реже по сравнению с белым большинством представители этнических меньшинств оцениваются как нуждающиеся в психиатрической помощи и соответственно во внимании со стороны специалистов.

Вывод ясен: группы этнических меньшинств представлены в системе психиатрической помощи иначе, чем белое большинство, — как в количественном, так и в качественном отношении. Есть два варианта трактовки этого явного расхождения в соответствующих показателях. Один из них основывается на понятии вариабельности заболеваний, т.е. исходит из предположения, что группы этнических меньшинств характеризуются более высокой или более низкой распространенностью психических расстройств по сравнению с белым населением — отсюда и разные модели использования психиатрических служб. Другая версия базируется на точке зрения, что такие различия в использовании помощи связаны в основном с дискриминацией чернокожего населения в практике европейской психиатрии.

Попытки объяснить расхождения в показателях использования помощи, обнаруженные в группах этнических меньшинств, различиями в распространенности заболеваний, факторами культуры, а также личными предрассудками отдельных сотрудников психиатрической службы в основном не привели к успеху. Хуже того — чрезмерная сосредоточенность на этнической предрасположенности как основном факторе, объясняющем различия в использовании психиатрической помощи, помешало более глубокому изучению методов, вмешательств и теоретических основ современной психиатрии. С практической точки зрения, своей общей неспособностью вскрыть и изменить несправедливый характер отношения психиатрической службы к представителям этнических меньшинств мы, по-видимому, обязаны — по крайней мере отчасти — утвердившемуся в психиатрии в последние полвека (или около того) кругу основных приоритетных направлений и интересов в научной работе, сконцентрированному на изучении разницы в распространенности заболеваний и на выявлении расовых различий — идея, которая может быть прослежена до истоков “науки о расах” в Европе XVIII века. Например, все дебаты вокруг “особенностей течения шизофрении у представителей чернокожего населения”, не затухающие в Великобритании вот уже лет двадцать, несут на себе печать этого наследия. К сожалению, пока незаметно, чтобы такая чрезмерная озабоченность специалистов подобными вопросами пошла на убыль, несмотря на то, что нам не удалось обнаружить в этиологии психических заболеваний никаких “этнических факторов”, при том что бесплодные поиски “черной шизофрении” продолжают поглощать много усилий и денежных средств.

Хотя данное направление психиатрических исследований не обогатило науку ничем особенно ценным — как в смысле понимания причин шизофрении, так и в смысле глубокого проникновения в опыт представителей этнических меньшинств в стране, — эта тема настолько приковывала к себе интересы ученых в течение последних двух десятилетий, что, пожалуй, становится понятным, почему психиатры продолжают заниматься проблемами “этничности” или “расы” в том же ключе, выясняя, являются ли чернокожие более или менее уязвимыми в отношении шизофрении по сравнению с “нормативным” белым населением. Невзирая на явно напрашивающиеся параллели с более ранними дискуссиями относительно связей между коэффициентом интеллекта (IQ) и расовой принадлежностью, имевшими место в области социальных и психологических наук, уроки, извлеченные из этой поучительной главы в истории европейской науки, замалчиваются или игнорируются, когда дело касается психических расстройств.

Важно выйти за рамки такого бесплодного (в конечном счете — расистского) теоретизирования и никуда не ведущих ученых споров, если мы хотим понять механизмы действия “расы” и расизма в современной психиатрии. Для этого нам потребуется оценить, как психиатрические учреждения и принятые в них подходы воздействуют на социально незащищенные или маргинализованные группы в нашем обществе вообще и на группы этнических меньшинств — в частности. Что касается текущего опыта получения психиатрической помощи представителями таких групп и, в более широком плане, результатов психиатрических вмешательств, то существующая практика оказывает на меньшинства неблагоприятное влияние. Например, в отношении групп этнических меньшинств в Великобритании эпидемиологические и клинические исследования неоднократно демонстрировали дискриминационный характер получаемой ими психиатрической помощи (Commander et al., 1997). При таких исследованиях вновь и вновь выявлялись повышенная вероятность применения недобровольных психиатрических вмешательств в ходе оказания психиатрической помощи, отмечались расхождения между этническими группами при идентификации потребностей пациента, оценке степени опасности, при выборе характера психиатрической помощи и места ее оказания, а также различные исходы. Кроме того, указанные проблемы продолжают оставаться предметом множества проверок и отчетов как на местном, так и на государственном уровне (National Schizophrenia Fellowship, 2000; Warner et al., 2000). Свидетельства чернокожих пациентов и их близких, а также мнение, сложившееся в сообществах чернокожего населения, подтверждают общий тезис: нет ни одного аспекта современной психиатрической помощи, который предоставлял бы преимущества чернокожим пациентам по сравнению с белыми, а психиатрия в целом (как и полиция, судебные органы, системы образования и социальной помощи) действует против интересов чернокожего населения в этой стране. Речь идет уже не о повышенном или пониженном представительстве этнических меньшинств в составе контингента системы психиатрической помощи, а о том, как такие группы обслуживаются психиатрическими учреждениями и почему их опыт является в основном негативным и дискриминационным по своей сути.

На основе проделанного анализа нетрудно понять, почему обвинения в расизме или расовой дискриминации нельзя отвергнуть либо оставить без внимания. Утверждение, что психиатрическая служба работает в основном так же, как другие отрасли медицины, а существенные расхождения в показателях обслуживания разных этнических групп всего лишь отражают неодинаковые показатели распространенности болезней, не выдерживает критики на фоне текущего опыта чернокожих пациентов, когда их впечатления от оказываемой им помощи насыщены отрицательными стереотипами и характеризуются высоким уровнем неудовлетворенности и протеста. Если какая-либо организация или учреждение, наподобие современной системы охраны психического здоровья, посредством всех форм своей деятельности порождает такое сильное ощущение дискриминации или приводит к результатам, которые определенно и постоянно свидетельствуют о неблагоприятном положении этнических меньшинств, то обвинения в институционализированном расизме, преследующие ее по пятам, трудно игнорировать.

Как показало расследование Macpherson, даже при отсутствии признаков явного расизма косвенная дискриминация оказывает ощутимое воздействие на обращение с чернокожими пациентами и на то, как они воспринимают и оценивают лечебное учреждение. Там, где представители этнических меньшинств испытывают дискриминацию, будь она открытой и преднамеренной, или замаскированной, но при этом сознательной, или (как это, по-видимому, имеет место в случае системы психиатрической помощи) непреднамеренной, но ведущей к негативным последствиям, обвинения в институционализированном расизме должны приниматься всерьез. Наибольшие сложности представляет последний из приведенных вариантов, когда правила и методы применяются ко всем одинаково, но при этом наблюдается непропорциональное неблагоприятное влияние на определенную расовую или этническую группу. Однако даже если принятые формы оказания помощи и официально проводимая учреждением политика с формальной точки зрения как будто соответствуют принципам равенства и справедливости, но практическая деятельность и ее последствия говорят о наличии дискриминации, необходимо оперативно выяснить, каким образом это происходит, и найти эффективные средства противодействия таким проявлениям расизма.

В связи с создавшейся ситуацией мы должны заняться проблемой институционализированного расизма в современной психиатрии. Утверждения, будто бы все, что происходит с чернокожими пациентами и представителями других этнических групп в системе психиатрического обслуживания, — просто результат проявлений расизма на индивидуальном уровне или следствие неосведомленности части специалистов об особенностях той или иной культуры, неубедительны. Истоки этой проблемы гораздо глубже. Корни расизма в сфере психиатрической помощи связаны с концептуальными и теоретическими основами современной психиатрии (Littlewood & Lipsedge, 1982; Fernando, 1988). Характер подходов и вмешательств, построенных на такой научной базе, а также санкционированные профессиональными кодексами меры по социальному контролю сформировали фундамент того, что составляет деятельность психиатрической службы. Впечатление, складывающееся о психиатрии, концентрируется на этих ее гранях, касающихся “социального контроля”, поскольку именно в данной плоскости последствия дискриминационной практики (использование мер принуждения, предусмотренных Законом о психическом здоровье; оказание помощи вопреки воле пациента, нередко связанное с изоляцией; применение лекарственных средств; недостаточная помощь после выписки) являются наиболее очевидными, а образ действий психиатрической службы обнаруживает сходство с типичным для полиции или пенитенциарных учреждений. Существует целый ряд способов, позволяющих выявлять и даже корректировать такие дискриминационные формы практики, ведущие к расхождениям в показателях использования услуг и в результатах. Так, постановка соответствующих ориентиров перед организаторами обслуживания и создание альтернативных и внебольничных видов помощи могут дать хороший эффект при условии наличия политической воли и приверженности специалистов к борьбе с дискриминацией, чего до сих пор недоставало. Гораздо сложнее будет повлиять на имеющие культурно-историческое происхождение особенности психиатрии, в частности на теоретические основы диагностики и классификации. Определенные идеологические предпосылки подходов к этиологии, касающиеся трактовки предрасположенности с преимущественным акцентом на расовых характеристиках в ущерб социальным, материальным или культуральным факторам, также требуют переоценки с учетом их культурных и исторических корней.

Вряд ли существенные сдвиги произойдут просто в результате изменения подхода к оказанию помощи на индивидуальном уровне или благодаря проведению профессионального обучения, повышающего осведомленность работников в вопросах особенностей различных культур и рас. Да и создание учреждений сегрегативного характера с упором на этническое соответствие между пользователями и сотрудниками, оказывающими помощь, тоже нельзя признать приемлемым решением (Bhui et al., 2000). История и опыт показывают, что любые меры по противодействию институционализированному расизму могут быть успешными лишь при условии, что начинаться они будут с откровенного признания масштабов и характера проблемы и с твердой приверженности стремлению победить расизм. Пока, как ни печально, мало признаков, указывающих на то, что представители нашей профессии или руководство здравоохранения в полной мере осознали данную проблему, хотя министерство, по крайней мере, признало институционализированный расизм ключевым фактором, объясняющим неравенство, наблюдаемое в системе охраны психического здоровья. Наряду с планами по изменению структуры и характеристик системы психиатрической помощи путем создания широкого комплекса соответствующих внебольничных служб, необходима государственная стратегия по охране психического здоровья чернокожего населения. Очень жаль, что те возможности для разработки четкого, последовательного свода принципов или стандартов оказания помощи представителям этнических меньшинств, которые открывались в ходе организации новой национальной системы охраны психического здоровья, были проигнорированы. Как следствие этого упущения, проявлениям расизма и дискриминации в системе психиатрического обслуживания уделяется относительно мало внимания как на местном, так и на государственном уровне. Ясная, согласованная, продуманная общегосударственная стратегия охраны психического здоровья групп этнических меньшинств, включающая в себя четко поставленную задачу по преодолению институционализированного расизма в системе психиатрической помощи, будет первым шагом в борьбе против расизма в психиатрии.

К сожалению, реакция специалистов на собранные за последние 30 лет данные, раскрывающие масштабы и последствия расизма в системе охраны психического здоровья, была примерно такой же, как у сотрудников других структур при столкновении с подобными проблемами. Колледж психиатров, вопреки наличию всяческих комитетов по расовым и этническим, а также социальным и транскультуральным проблемам, до настоящего времени не проявлял особого желания заниматься этим вопросом, не говоря уже об оказании организационной помощи или профессиональной поддержки кампаниям, инициаторами которых выступили организации чернокожего населения. Как и в случае с другими важными переменами, происходящими в системе охраны психического здоровья в целом, Колледж психиатров рискует остаться не у дел в решении данной задачи, если только не появятся признаки того, что мы наконец всерьез взялись за те проблемы, о которых организации чернокожего населения и чернокожие пользователи говорят уже не один десяток лет. Необходимо также показать, что мы признаём реалии, отраженные в докладе Macpherson, и предъявляемые в связи с этим обвинения. Наша способность добиваться перемен и поддерживать доверие к своей профессии, удовлетворяя потребности представителей этнических меньшинств, зависит от политической воли и твердой приверженности к исполнению своих обязательств, которую мы демонстрируем, изживая проявления расизма в наших рядах и в нашей повседневной деятельности.

ЛИТЕРАТУРА

Bhui, K., Bhugra, D. & McKenzie, K. (2000). Specialist Services for Minority Ethnic Groups? Maudsley Discussion Paper No. 8. London: The Institute of Psychiatry.

Cochrane, R. & Sashidharan, S.P. (1996). Mental health and ethnic minorities: a review of the literature and implications for services. In Ethnicity and Health. CRD Report 5. York: NHS Centre for Reviews and Dissemination, Social Policy Research Unit, University of York.

Commander, M., Cochrane, R., Sashidharan, S.P., et al. (1991). Mental health care for Asian, black and white patients with non-affective psychosis; pathways to psychiatric hospital, in-patient and after-care. Social Psychiatry & Psychiatric Epidemiology, 34: 484–491.

Commander, M., Cochrane, R., Sashidharan, S.P., et al. (1997). Ethnicity and Mental Health Service Provision Research Report. Academic Unit, Department of Psychiatry, University of Birmingham.

Fernando, S. (1988). Race and Culture in Psychiatry. London: Tavistock.

Home Office (1999). The Stephen Lawrence Inquiry: Report of an inquiry by Sir William Macpherson of Cluny. London: The Stationery Office.

King, M., Coker, E., Leavey, G., et al. (1994). Incidence of psychotic illness in London: comparison of ethnic groups. British Medical Journal, 309: 1115–1119.

Littlewood, R. & Lipsedge, M. (1982). Aliens and Alienists: Ethnic Minorities and Psychiatry. London: Tavistock.

National Schizophrenia Fellowship (2000). No change. A Report by the National Schizophrenia Fellowship Comparing the Experience of People from Different Ethnic Groups who use Mental Health Services. London: NSF.

Sivanandan, A. (2000). Commentary: reclaiming the struggle. Race & Class, 42: 67–73.

Thornicroft, G. & Tansella, M. (1999). Can ethical principles become outcome measures for mental health research? Psychological Medicine, 29: 761–767.

Warner, L., Nicholas, S., Patel, K., et al. (2000). National Visit 2. A Visit by the MHAC to 104 Mental Health and Learning Disability Units in England and Wales. Improving Care for Detained Patients from Black and Minority Ethnic Communities. London: The Sainsbury Centre for mental health.


На главную страницу Поиск Оставить комментарий к статье

Copyright © 1998-2003. Обзор современной психиатрии. Все права сохранены.