Вып. 24, год 2004

На главную страницу Поиск Оставить комментарий к статье

ЭТИЧЕСКИЕ И ПРАВОВЫЕ ВОПРОСЫ


AIDS, Drugs and society, IDEA, 2002; pp. 168–191

Влияние правовых и общественно-политических мер по регулированию употребления психоактивных веществ на права человека

Norbert Gilmore, Professor McGill University Centre for Medicine, Ethics and Law
Impact of Legal and Public Policy Measures
to Control Drug Use on Human Rights

Права человека обычно определяют как базовые неотчуждаемые права индивидов, защищаемые несколькими международными конвенциями и соглашениями, включая Всеобщую декларацию прав человека, Международное соглашение по гражданским и политическим правам, а также Международное соглашение по экономическим, социальным и культурным правам. Однако из всех прав человека труднее всего сформулировать право на частную жизнь. Это право имеет огромное значение, поэтому оно защищается государственным и международным законодательством, и можно утверждать, что это право нарушается в отношении потребителей психоактивных веществ, которые подвергаются судебному преследованию за их употребление. Некоторые определяют право на частную жизнь (приватность) как желание людей делать свободный выбор в том, когда, при каких обстоятельствах и в какой степени они будут открыты для других, другие — как требование индивида ограничить доступ других к отдельным сферам своей личной жизни. Термин очень неопределенный и охватывает свободу принимать решение в отношении целостности своего организма без вмешательства, право на то, чтобы человека не рассматривали и не фотографировали, а также на “информационную приватность” как право индивида контролировать разглашение сведений о личном здоровье. Защитники прав человека во всем мире уверены в том, что основанный на праве на частную жизнь подход к употреблению психоактивных веществ может быть полезным как для их потребителей, так и для системы здравоохранения.

Анализ правовых и общественно-политических мер в ответ на употребление психоактивных веществ (наркотиков) позволяет сделать несколько выводов: 1) эти меры динамичны и постоянно совершенствуются; 2) углубляется понимание значимости подхода “уменьшение вреда, вызванного употреблением наркотиков”, значимости общественного здравоохранения для достижения этих целей; 3) редко обсуждаются проблемы употребления психоактивных веществ и прав человека, поэтому необходимо проанализировать эти вопросы в их взаимодействии; 4) концепции и принципы помогут глубже понять правовые и политические меры в отношении употребления психоактивных веществ; 5) существует как минимум четыре обстоятельства, при которых современные правовые и общественно-политические меры в ответ на употребление психоактивных веществ влияют на права их потребителей.

Первое обстоятельство касается ценности права на частную жизнь в связи с употреблением психоактивных веществ и нарушения права на частную жизнь деятельностью правительства, направленной на контроль над их употреблением [1]. Первый вопрос, на который следует ответить, — можно ли (или нет) считать употребление психоактивных веществ “приватным” занятием и если можно, то при каких обстоятельствах и как ограничивать вмешательство правительства, предусматривающее регулирование их употребления?

Второе обстоятельство касается недостаточного уважения прав потребителей психоактивных веществ. В отличие от обычных людей, многие потребители психоактивных веществ изолируются, нередко нищают, их часто стигматизируют, делают козлами отпущения, дискриминировали в прошлом и еще больше при активном употреблении. Неудивительно, что в таких ситуациях люди будут не допускать их в общество, не уважать их права, а тем более не станут соблюдать эти права даже в тех случаях, когда для этого есть возможности. Неблагоприятные последствия, жертвами которых могут стать потребители наркотиков, становятся самоисполняющимся предсказанием [2].

Третье обстоятельство имеет отношение к нарушениям здоровья, особенно психического, и к автономии потребителей психоактивных веществ. В этой связи возникает три вопроса. Во-первых, учитывая эти нарушения, в какой защите нуждаются потребители психоактивных веществ? [3] Во-вторых, можно ли считать потребителей психоактивных веществ недееспособными, а поэтому имеющими право на такую же защиту, которая предоставляется недееспособным? [4] В-третьих, при каких обстоятельствах злоупотребление психоактивными веществами можно считать состоянием, лишающим дееспособности? [5]

Четвертое обстоятельство касается дискриминации потребителей психоактивных веществ и нарушения их прав на том основании, что они употребляют эти вещества. Очевидно, и нарушения прав человека, и дискриминация потребителей психоактивных веществ — распространенное явление, тем не менее эмпирических данных, подтверждающих эти злоупотребления, очень мало. В этой связи необходимо определить и охарактеризовать ситуации, при которых такие злоупотребления в отношении потребителей наркотиков возможны или вероятные [6].

А. Употребление психоактивных веществ как приватное занятие

В обществе употребление психоактивных веществ является довольно распространенным занятием. Оно может быть открытым (табакокурение и употребление спиртных напитков), скрытым (употребление каннабиса, ЛСД, экстази) или нелегальным (употребление амфетаминов, кокаина и героина). Употребление каждого из этих типов веществ по-разному влияет как на потребителя, так и на других людей. В этом отношении употребление психоактивных веществ аналогично многим другим формам поведения частного лица. При этом формально признается следующее:

“Существуют более широкие и более узкие концепции частной жизни. В соответствии с более узкими концепциями частная жизнь сводится исключительно к информации личного характера об индивиде и характеризуется тем, в какой степени другие люди имеют доступ к этой информации. Более широкая концепция выходит за пределы информационной сферы и охватывает анонимность и ограниченный физический доступ… Включая некоторые аспекты автономии в определение частной жизни, ее определяют как контроль над фундаментальными функциями личности. В соответствии с самым широким определением считается, что частная жизнь — это протяженность границ, в пределах которых индивидууму предоставляется социальное и правовое пространство для развития эмоциональных, познавательных, духовных и нравственных качеств автономной личности. Сторонники одной из более узких концепций приемлют ценность автономного развития, но считают, что частная жизнь, определяемая в узком смысле слова, вносит хоть и важный, но ограниченный вклад в его достижение.

Частная жизнь важна как средство уважения или даже формирования нравственной в социальном отношении личности, объединяющей в себе такие качества, как самостоятельные суждения, творческие способности, самопознание и самоуважение. Она важна, поскольку способ контроля над своими мыслями и телом позволяет развивать взаимное доверие, любовь и дружбу и в более широком диапазоне регулировать отношения с другими людьми. Кроме того, частная жизнь имеет значение для политических характеристик общества, которое обязано уважать личную жизнь индивида, считая ее полезной и при этом защищая права на объединения, свободу индивида, а также признавать ограничения контроля со стороны государства над мыслями и действиями. Наконец, утверждают, что частная жизнь важна как средство защиты людей от превышения социальных (в противоположность законным) воздействий и санкций, а поэтому имеет решающее значение, если люди должны пользоваться необходимым уровнем социальной свободы” [7].

Употребление психоактивных веществ считается одним из аспектов частной жизни в том случае, если очевидно, что оно является самостоятельным занятием и существенно не отличается от других видов частной деятельности. Это вынуждает, во-первых, разграничить добровольное (безвредное) употребление психоактивных веществ и компульсивное (вредное). Во-вторых, следует определить сходные элементы между употреблением психоактивных веществ и другими приватными занятиями. Для этого необходимо проанализировать полезные и вредные элементы, а также факторы риска последствий, связанных с употреблением психоактивных веществ и другими видами занятий.

1. добровольное (“безвредное”) употребление психоактивных веществ

Многие виды занятий считаются частными и предполагают, что индивиды действуют автономно. Общество редко вмешивается в подобные дела [8]. Обычно к таким видам деятельности, при которых автономные индивиды [9] вольны использовать свое тело по собственному усмотрению, относят не причиняющие чрезмерного вреда им самим или другим людям [10]. Можно перечислить многие виды спорта и отдыха (например, поиск приключений, употребление кофе и спиртных напитков, табакокурение, компьютерные игры и видеоигры, игра в лотерею, азартные игры в казино и на скачках), к которым относятся толерантно, а иногда поощрительно, несмотря на возможные трагедии, травмы или другие предотвратимые вредные последствия этих занятий. Общество, полностью не запрещая эти виды деятельности, считает, что положительные стороны таких видов занятий превышают их возможные вредные последствия [11]. С другой стороны, употребление психоактивных веществ, например табакокурение или неумеренное употребление алкоголя, обычно осуждается и наказывается органами власти [12]. Тем не менее многие люди употребляют психоактивные вещества незаконно, и большинство из них делают это, не причиняя себе серьезного вреда, хотя и нарушают закон, который запрещает употреблять их. Более того, помимо опосредованных вредных последствий для общества, связанных с запрещением психоактивных веществ, это занятие редко причиняет вред обществу.

Несмотря на распространенное утверждение, что употребление психоактивных веществ опасно и вредно, множество данных подтверждают вывод о том, что употребление всех типов психоактивных веществ в большинстве случаев кратковременное, некомпульсивное и безвредное [13]. Например, недавно проведенное в Нью-Йорке исследование индивидов, застраховавших свое здоровье в частных агентствах, показало, что примерно 1% всей изученной популяции застрахованных употребляли опиаты и при этом работали на постоянной основе [14]. По данным Министерства труда США, 77% “серьезных потребителей кокаина” работают на регулярной основе. Во время опросов студентов в США в 1992 году 3,1% из них сообщили о том, что употребляли кокаин и 5,6% — ЛСД [15]. В Канаде 5% мужчин и почти 2% женщин в возрасте 25–34 лет употребляли кокаин в течение 1989 года, а около 4% взрослых минимум один раз употребляли ЛСД, метамфетамины (“спид”) или героин [16]. Однако больше тревожит то, что 1,3% канадцев, по данным опроса, пользовались инъекционным инструментарием совместно с другими потребителями наркотиков [17]. Учитывая такие данные, можно сделать вывод, что в большинстве случаев люди употребляют психоактивные вещества добровольно. Тем не менее такое занятие, даже добровольное, не всегда проходит без вредных последствий или сопровождается минимальным риском. Однако психоактивные вещества могут употреблять так, что это не причиняет серьезного вреда их потребителям и другим людям. В этой связи возникает вопрос, может ли (или нет) быть оправданным вмешательство правительства в такое поведение и, если может, то при каких обстоятельствах. Это имеет очевидные последствия в отношении возможности для потребителей психоактивных веществ пользоваться своими правами в противовес вмешательству правительства, направленного на контроль такого поведения.

Употребление психоактивных веществ можно рассматривать как конкретный пример более обобщенного принципа, а именно: несмотря на факторы риска люди распоряжаются своим организмом по-разному для собственных сокровенных, сознательных целей, включая получение удовольствия [18]. Многие из этих видов активности распространены и популярны. Примерами могут служить занятия горнолыжным спортом, плавание на плотах по речкам с быстрым течением, прыжки с высоты с помощью эластичного троса, загорание, ставки на скачках, употребление спиртных напитков в компаниях. Некоторые из этих занятий сопровождаются риском, и в действительности некоторые люди занимаются ими, потому что они и развлекательны, и опасны одновременно. Тем не менее органы власти не запрещают эти виды занятий и редко вмешиваются в них, исключая контроль с целью уменьшить или предотвратить риск вреда, который они могут причинить. Следовательно, возникает вопрос, можно ли считать, что добровольное (безопасное) употребление психоактивных веществ отличается от таких видов занятий по их благоприятным воздействиям, факторам риска и вредным последствиям. Если употребление психоактивных веществ существенно отличается от упомянутых занятий, тогда иное отношение к нему оправданно. В противном случае на иное отношение дают право лишь те аспекты их употребления, которые отличаются от перечисленных и подобных им видов деятельности. Поскольку трудно определить существенные различия в благоприятных воздействиях, факторах риска и вредных последствиях добровольного (безопасного) употребления психоактивных веществ и других сопоставимых видов деятельности в частной жизни, обоснованно сделать вывод о том, что сознательное безопасное употребление психоактивных веществ является частным, хотя и рискованным, а иногда и с вредными последствиями, поведением.

Одно из следствий изначального предположения о том, что употребление психоактивных веществ — дело частного лица, состоит в том, что правовые и общественно-политические меры в ответ на такое занятие и на другие виды деятельности в частной жизни не могут различаться [19]. Другими словами, правительство должно реагировать на употребление психоактивных веществ точно так же, как и на другие сопоставимые формы поведения. В этой статье вопрос о соразмерности реагирования рассматривается в зависимости от того, “адекватны ли законодательные решения в отношении поведения, связанного с запрещенными наркотиками, государственным мерам, предпринимаемым в отношении других особо опасных способов поведения… Пропорциональность, например эффективное распределение ограниченных ресурсов для обеспечения правоприменения, предполагает сравнение с другим типом рискованного поведения и последующее сравнение различных типов поведения, связанных с психоактивными веществами” [20]. С другой стороны, принцип равенства требует, чтобы одинаковые случаи трактовались одинаково или “чтобы юридические определения преступлений соответствовали категориям человеческого поведения, поддающимся интерпретации” [21]. Это позволяет сделать как минимум четыре важных вывода в отношении прав человека.

Во-первых, отнесение употребления психоактивных веществ к поведению в частной жизни заставляет серьезно усомниться в полном запрещении добровольного и безопасного (в отличие от компульсивного или с вредными последствиями) их употребления. Однако из этого не следует, что люди имеют “право” употреблять психоактивные вещества. Как отмечал один автор: “Одно из оснований отрицать, что взрослые имеют моральное право на рекреационное употребление психоактивных веществ, состоит в том, что принцип автономии не применяют для того, чтобы защищать любую рекреационную активность. Выходит, никто не имеет права играть в бейсбол, ходить на лыжах или заниматься каким-либо видом любительского спорта. Люди имеют моральное право отдыхать и развлекаться лишь столько, сколько им позволят это делать консеквенциалистские соображения. Но как только какая-либо рекреационная активность причиняет больше вреда, чем приносит пользы, государство имеет право полностью запретить ее, не нарушая моральных прав” [22].

Из этого также не следует, что государственные органы не могут полностью запретить или ограничить употребление психоактивных веществ в том случае, если оно будет причинять серьезный или неизбежный общий вред их потребителю или другим людям. Однако это означает, что полное запрещение либо ограничение употребления психоактивных веществ будет наименее ограничительным и навязываемым вмешательством, полезным для предотвращения факторов риска и вредных последствий их употребления. Например, руководствуясь постановлением суда о том, что употребление марихуаны в домашних условиях защищается конституционным правом на частную жизнь, Верховный суд Аляски подтверждает, что:

“Полномочие государства осуществлять контроль над индивидом распространяется только на те виды его деятельности, которые имеют отношение к вопросам здоровья или безопасности общества либо предусматривают общее благополучие. Мы убеждены в том, что этот закон должен быть основным для свободного общества. Государство не может навязывать собственные представления о нравственности, пристойности или о форме поведения индивидам, когда у общественности нет никакого законного основания вмешиваться в дела этих индивидов” [23].

Норма, применимая к вмешательству государства и нацеленная на предотвращение или смягчение факторов риска и уменьшение вредных последствий употребления психоактивных веществ, по презумпции не отличается от таковой в отношении частной жизни при других проявлениях поведения. Это означает, что вмешательство, направленное на полное запрещение или на ограничение употребления психоактивных веществ, это: 1) минимально навязываемая и минимально ограничительная мера, применяемая корректно; 2) соразмерная с сопутствующими благоприятными, опасными и вредными последствиями; 3) соразмерная с вмешательствами при других сопоставимых способах поведения в частной жизни. Способы поведения в частной жизни, включая употребление психоактивных веществ, можно сравнивать с другими способами поведения настолько, насколько аналогичны их благоприятные, опасные и вредные последствия; они и различаются лишь настолько, насколько различаются их благоприятные, опасные и вредные последствия. К сожалению, в мерах, принимаемых в ответ на употребление психоактивных веществ, редко проглядывается такой стандарт. Это видно по реакциям на табакокурение, употребление спиртных напитков, а также многих психоактивных веществ, в том числе и таких запрещенных наркотиков, как каннабис, метадон и героин. Вредные последствия хронического употребления табака и алкоголя как для населения, так и для индивида превышали вредные последствия употребления большинства (если не всех) полностью запрещенных психоактивных веществ, так же как и вредные последствия, обусловленные другими занятиями в частной жизни. Несмотря на это в большинстве стран употребление табака и алкоголя не запрещается, за исключением их продажи несовершеннолетним и употребления ими, тогда как употребление многих менее вредных психоактивных веществ запрещено. Более того, такие виды занятий, как погружение с аквалангом, прыжки с использованием эластичного троса, а также затяжные прыжки с парашютом, редко подлежат полному запрещению.

Во-вторых, считать, что употребление психоактивных веществ является частным занятием, значит перенести акцент вмешательства правительства, в первую очередь, с контроля над поставками и употреблением психоактивных веществ на профилактику или смягчение опасных и вредных последствий, обусловленных их употреблением. Это будет согласовываться с обязательствами правительства соблюдать права человека “положительного содержания”, например предотвращение и защита от заболеваний. Примерами такого вмешательства служат просвещение потребителей психоактивных веществ в отношении опасных и вредных последствий их употребления, предоставление им благоприятных возможностей избегать употребления или употреблять их безопасным способом, а также помощь в организации и доступности медицинской помощи и лечения, в которых могут нуждаться те, кто употребляет их опасным способом. При наличии ресурсов возможны такие вмешательства, как консультирование по вопросам, связанным с употреблением психоактивных веществ, предоставление стерильного инъекционного инструментария, а также поддерживающая метадоновая терапия.

В-третьих, если рассматривать употребление психоактивных веществ как поведение в частной жизни, исчезнут или реже будут возникать ситуации, когда права подвергаются опасности или нарушаются. Это сократит объем деятельности, направленной на выявление индивидов, которые хранят или употребляют психоактивные вещества, на проведение анализов на наличие в крови или в моче наркотических веществ, на обыски и изъятие наркотиков.

В-четвертых, считать, что употребление психоактивных веществ является частным занятием, значит способствовать уменьшению стигматизации и не делать их потребителей козлами отпущения. Это, в свою очередь, будет гарантировать, что благоприятные, опасные и вредные последствия употребления психоактивных веществ будут оцениваться более точно и правильно. При этом подразумевается значимость предотвращения и уменьшения опасных и вредных последствий. Это также будет служить противовесом широко распространенному убеждению, что употребление психоактивных веществ представляет угрозу или опасность для общества. Если потребителей воспринимают как аморальных, слабовольных и как жертв неизбежно опасных психоактивных веществ, тогда утверждают, что общество нуждается в защите от этих веществ и — слишком часто — от тех, кто их употребляет. При такой установке считают обязательным полное запрещение наркотиков, воздержание от их употребления и принудительное лечение. Некоторые утверждают, что потребителей психоактивных веществ следует контролировать, изолировать или ограничивать путем самоизоляции, социального исключения либо тюремного заключения. Такие убеждения легко приводят к тому, что законы проходят через законодательный орган и остаются без изменений, что подкрепляет эти взгляды.

Отношение к употреблению психоактивных веществ как к поведению в частной жизни — не новая идея. Хотя государственные органы признают сопутствующие опасные и вредные последствия их употребления, в такой же степени они уже считают употребление некоторых психоактивных веществ частным занятием. Возможно, наиболее ярким примером служит реакция штатов на табакокурение или употребление алкоголя. Почти каждое сообщество яростно запрещает индивидам управлять транспортным средством в нетрезвом состоянии, но все-таки употребление алкоголя разрешено. В то же время органы власти просвещают людей в отношении опасных и вредных последствий употребления алкоголя, на этикетках бутылок с алкоголем помещают информацию о его вредном воздействии на здоровье, поощряется лечение при компульсивной форме его употребления. Эта реакция на употребление алкоголя иллюстрирует мощное влияние стигматизации. Злоупотребление алкоголем подвергается сильной стигматизации, однако в некоторых культурах умеренное употребление не осуждается (о чем свидетельствует рекламирование алкоголя). Наоборот, незаконное употребление большинства запрещенных психоактивных веществ вызывает презрение и сурово наказывается — даже тогда, когда их употребление довольно умеренное, а опасные последствия для их потребителя и для других людей минимальны.

То, что у некоторых потребителей психоактивных веществ может развиться серьезный синдром зависимости, по-видимому, не противоречит презумпции prima facie, что их употребление является частным занятием, поскольку, несмотря на риск развития синдрома зависимости, вредные последствия их употребления необязательно неотвратимы. Многие употребляют психоактивные вещества часто и в течение длительного времени, при этом у них не обязательно возникают вредные последствия в виде синдрома зависимости. Серьезное компульсивное употребление психоактивных веществ — такое же вредное последствие среди возникающих в результате других добровольных частных занятий, которые можно строго регулировать, но не запрещать полностью.

Оценка употребления психоактивных веществ как частного занятия будет способствовать устранению ложной двойственности, когда считается, что употребление алкоголя и табака отличается от употребления других психоактивных веществ. Есть мнение, что все психоактивные вещества потенциально вредные, но могут использоваться такими способами, которые позволяют избегать или минимизировать эти вредные последствия. Такая оценка помогла бы также устранить стереотипное представление об употреблении психоактивных веществ как о “зле”, по своей сути отвратительном в моральном отношении и неизбежно сопровождающемся вредными последствиями, тем самым уменьшив стигматизацию, дискриминацию и превращение в козлов отпущения их потребителей и микросоциальных групп, к которым они принадлежат. Тогда общество будет воспринимать тех, кто употребляет психоактивные вещества с вредными последствиями, как индивидов, нуждающихся в помощи, а не как заслуживающих наказания за преступное поведение. Такой взгляд также позволит составить более целостное и рациональное представление о различии между личным употреблением психоактивных веществ и торговлей наркотиками. Наконец, такая оценка даст возможность дифференцировать опасные и вредные последствия реакции современной правовой и общественной политики, направленной на контролирование употребления психоактивных веществ, и те, которые связаны только с их употреблением.

2. Компульсивное (обычно вредное) употребление психоактивных веществ

Такой подход к употреблению психоактивных веществ с акцентом на автономии индивида следует принимать с осторожностью, потому что невозможно четко разграничить, когда их употребление считается добровольным и безопасным, а когда — компульсивным и явно вредным. Автономию потребителей психоактивных веществ и добровольность их употребления можно нарушить в том случае, если употребление веществ приобретает постоянный и компульсивный характер [24]. Большинство людей, вероятно, согласятся с тем, что иногда вмешательство государства, нацеленное на предотвращение или минимизацию этого риска и его вредных последствий, необходимо, оправданно и желательно, однако, по-видимому, немногие согласны с тем, что для такого вмешательства должны существовать границы.

Мнения о возможных и необходимых мерах по контролю опасных и вредных последствий употребления психоактивных веществ часто не сбалансированы, а нередко и противоречивы или поляризованы. С одной стороны, приверженцы полного запрещения заявляют, что абсолютный запрет на употребление психоактивных веществ необходим и оправдан с точки зрения его опасных и вредных последствий. Они придерживаются этого взгляда, по-видимому, не учитывая издержек и других вредных последствий полного запрещения, включая формирование ложного противопоставления законного и незаконного употребления психоактивных веществ, а не вредного и безвредного. С другой стороны, есть те, кто ограничивал бы вмешательство государства в форме регулирования наличия и доступности психоактивных веществ только теми случаями, когда есть вероятность их употребления с вредными последствиями. Существуют многочисленные примеры таких незапрещающих вторжений в частную жизнь, включая возрастные ограничения, лицензирование, ограничение продажи и потребления алкоголя определенными часами, запрещение курения табака в общественных местах, анализ выдыхаемого воздуха на содержание алкоголя, а также строгие наказания за вождение транспортных средств или за работу под воздействием психоактивных веществ. Разработаны определенные сценарии, иллюстрирующие меры, которые минимизируют нарушение прав потребителей психоактивных веществ, когда вмешательство считается необходимым.

Во-первых, бывает ситуация, когда употребление психоактивного вещества безопасно для непосредственного потребителя, но причиняет вред другим людям. Например, когда беременная женщина употребляет психоактивные вещества, включая табак и алкоголь, это может быть относительно безопасно для нее, но вредно для ее плода [25]. Наименее интрузивная и ограничительная реакция на такую ситуацию — убеждать беременных прекратить употребление психоактивных веществ в период беременности. Наиболее навязываемая и ограничительная реакция на такую ситуацию — заставить беременных добровольно отказаться от употребления психоактивных веществ в период беременности. При первом подходе, который предполагает просвещение, консультирование по вопросам, связанным с психоактивными веществами, работу по охвату потребителей наркотиков (в том числе на улицах), а также поддержку, беременных, употребляющих психоактивные вещества, не загоняют в подполье и не отбивают у них желание обращаться за медицинской помощью, в которой нуждаются они и их будущие дети. Только тогда, когда менее жесткие и ограничительные подходы оказываются безуспешными, для защиты плода следует применить более ограничительные методы [26]. Хотя ни тот, ни другой подход не запрещает беременным женщинам употреблять психоактивные вещества, при первом, не принудительном, считается, что беременным следует помочь усилить или подкрепить их автономию, чтобы они сами прекратили употребление психоактивных веществ, а принуждение является “последним средством спасения”.

Во-вторых, бывают ситуации, когда автономию потребителя психоактивных веществ ограничивают, например если это ребенок. Употребление психоактивных веществ в раннем возрасте ассоциируется с вредными последствиями. Так, у индивидов, у которых синдром зависимости или компульсивное употребление психоактивных веществ развивается в более молодом возрасте, эти нарушения возникают чаще, тогда как те, кто начинает употреблять их в более позднем возрасте, реже имеют такие же нарушения [27]. Наименее интрузивной и ограничительной реакцией на такую ситуацию были бы вмешательства с “положительным содержанием”. Такой тип вмешательства может повысить осведомленность детей об опасных и вредных последствиях употребления психоактивных веществ, а также их самооценку и способность противостоять употреблению психоактивных веществ, поможет обучить их навыкам воздержания или употребления наркотиков безопасным способом. Этого можно добиться, например, благодаря обязательному просвещению в школах по вопросам употребления психоактивных веществ, проведению консультаций, предоставлению точной информации, консультированию, поддержке, медицинской помощи, а также поощрению контроля со стороны окружения. Дальше может понадобиться лечение, чтобы защитить детей, которые иначе не способны отказаться от употребления психоактивных веществ [28]. В то же время следует признать роль родителей и опекунов в определении действий, необходимых в отношении их детей. Даже если родители или опекуны отказываются от таких вмешательств, часто они оправданны, но в итоге степень вторжения в частную жизнь возрастает.

В-третьих, бывают рискованные ситуации, когда потребители психоактивных веществ могут причинять серьезный вред другим людям. В таких ситуациях необходимо предупреждать этих людей об опасности, несмотря на вторжение в их частную жизнь. В этом случае поступают так же, как и тогда, когда приходится информировать сексуальных партнеров индивида, если у него обнаружено заболевание, передающееся половым путем, или людей, которые находятся в контакте с больным, страдающим заболеванием, передающимся от человека человеку, например туберкулезом [29]. Так, уместно предупредить работодателя об операторе тяжелой техники, если употребление им психоактивных веществ будет подвергать опасности других людей. Аналогично, следует информировать друзей или членов семьи потребителя психоактивных веществ в тех случаях, если он склонен к агрессивным действиям или к психическому расстройству. Так следует поступать и в том случае, если расстройство “запускается” или усугубляется употреблением психоактивных веществ, а человек, употребляющий их, отказывается реагировать на предупреждение о такой опасности.

В-четвертых, бывают ситуации, в которых необходимо и оправданно принудительное лечение, чтобы избежать или уменьшить риск вредных последствий для других. Обычно это относится к случаям компульсивного употребления психоактивных веществ. Однако возможны такие ситуации, когда эффективным средством защиты других людей от серьезных вредных последствий может быть только принудительное лечение некомпульсивного употребления психоактивных веществ. В большинстве случаев такие ситуации возникают тогда, когда их потребитель многократно подвергает других людей риску серьезных вредных последствий из-за физического или сексуального насилия, агрессии или травм, которые без употребления этих веществ вряд ли произошли бы. Хотя определенные проявления поведения не являются непосредственным следствием употребления психоактивных веществ, оно может менять их частоту или степень тяжести. Например, некоторых заключенных, страдающих алкоголизмом, необходимо лечить, когда вследствие употребления алкоголя подвергаются риску другие заключенные или персонал. Тем не менее это лечение следует рассматривать как “последнее средство спасения”, к которому прибегают только в том случае, если другие средства, например запрещение употребления алкоголя, оказались неэффективными.

Независимо от конкретного типа вмешательства или основных обстоятельств, которые вынуждают его применять, вмешательства с вторжением в частную жизнь оправданны только в том случае, если строго соблюдаются соответствующие условия. Вмешательство должно быть минимально грубым, минимально ограничительным и эффективным средством, обоснованно используемым для того, чтобы избежать или минимизировать вред, который был бы причинен без этого вмешательства. Этот подход созвучен с реакциями органов власти на другие опасные занятия, наблюдаемые в повседневной жизни. Примером может служить требование надевать шлем во время езды на мотоцикле, пользоваться ремнями безопасности или устанавливать кресло для ребенка во время езды в автомобиле, соблюдать ограничения скорости езды и парковки, не сорить, а также давать пробы выдыхаемого воздуха, мочи или крови для анализа на содержание алкоголя и других психоактивных веществ. Кроме того, те, кто страдает инфекционными заболеваниями, которые могут передаваться другим людям, должны периодически проходить обследование и лечение либо ограничить свою деятельность, если она опасна для других людей. Государственные органы также могут вмешиваться при выявлении случаев заболевания сифилисом или туберкулезом, запрещать прием на работу на должность заведующего продовольственным складом носителей сальмонеллы, а также не разрешать учащимся посещать занятия при заболевании ветряной оспой или корью.

Как и в любой другой ситуации, которая могла бы повлечь за собой вмешательство органов власти, потребителям психоактивных веществ необходимо создать реальные благоприятные возможности свободно обсуждать употребление этих веществ и сопровождающие его проблемы. Кроме того, важно, чтобы для них была доступна помощь; при этом они не должны бояться разглашения невыгодных для себя сведений, возможного осуждения или каких-либо других вредных последствий такого разглашения. Поэтому потребители психоактивных веществ должны иметь возможность открыто обращаться за советом, консультацией либо медицинской помощью, особенно если они склонны к компульсивному употреблению или к употреблению с вредными последствиями. К сожалению, ощутимая стигма, сопровождающая употребление психоактивных веществ, боязнь осуждения со стороны окружающих и незаконность его становятся помехой для обращения за этой помощью. Довольно часто за помощью обращаются слишком поздно после развития синдрома зависимости. Поэтому доступность такой помощи и дестигматизация — неотъемлемые компоненты медицинских вмешательств при употреблении психоактивных веществ. Это предполагает применение вмешательств, которые позволят преодолеть стереотипы в отношении потребителей психоактивных веществ, особенно те, которые препятствуют доступу к этим услугам, защите их частной жизни, а также сохранению конфиденциальности информации о них.

3. Торговля наркотиками

Торговля наркотиками представляет собой трудную дилемму относительно вмешательства государства, политика которого нацелена на контролирование их употребления. В случае сокращения поставок наркотиков без снижения спроса на них осуществление контроля над употреблением и пресечение торговли ими могут иметь губительные последствия для их потребителей. До тех пор пока торговля и хранение психоактивных веществ будут полностью запрещены, их будут добывать подпольно, нелегально. Это трудная ситуация для потребителя психоактивных веществ, который при других обстоятельствах мог бы считаться невиновным, однако теперь вынужден окунуться в нелегальную, криминальную среду, озабоченную только безумной погоней за прибылью. Такой сценарий подталкивает людей к поиску подпольных наркотиков и к участию в незаконной деятельности без какой-либо гарантии чистоты продукции, которую они покупают на черном рынке. Как следствие, потребители психоактивных веществ покупают нестерильные или загрязненные примесями вещества с неизвестной токсичностью и силой действия, одновременно оказываясь перед лицом ареста, судебного преследования и заключения в тюрьму.

Кроме того, противодействие поставкам психоактивных веществ приводит к повышению цен на них. Это, в свою очередь, способствует тому, что потребители начинают сами торговать наркотиками, чтобы иметь средства для приобретения их для личного употребления. Значительные прибыли от незаконной продажи наркотиков, так же как и “организация в форме финансовой пирамиды” [30], часто соблазняют (или подталкивают), особенно подростков, торговать ими. Прибыли способствуют расширению рынка, повышению спроса на наркотики. Вызывает особое беспокойство торговля наркотиками, которая пагубно влияет на людей, особенно на подростков, склонных экспериментировать с психоактивными веществами, не будучи осведомленными, подготовленными и способными предотвратить либо минимизировать опасные последствия, сопутствующие их употреблению. В статье, недавно опубликованной в The Economist, утверждалось:

“Большинство электората и представители органов власти штатов сетуют по поводу проблем, которые создает незаконная торговля наркотиками, оценивают всю проблему с неприязнью и сохраняют status quo, т. е. политику преступлений, участниками которых часто становятся некоторые пристрастившиеся к наркотикам люди, вкладывающие деньги в свою привычку. В преступлениях зачастую участвуют и некоторые поставщики запрещенных наркотиков. Эта политика высасывает жизнь из своих жертв, а не только деньги. Незаконная торговля наркотиками поддерживает организованную преступность во всем мире. Она толкает лиц, принимающих психоактивные вещества, в мир грязных игл, токсических доз и толкачей, которые стремятся продавать им более опасные наркотики, которые быстрее вызывают зависимость” [31].

Борьба с торговлей наркотиками требует огромных средств. Более широкое признание неэффективности и экономической нецелесообразности попыток контролировать употребление психоактивных веществ, в основном путем запрещения их хранения и торговли ими, заставила некоторых представителей органов власти еще раз проанализировать или видоизменить свой контроль над употреблением таких веществ, как табак, алкоголь и каннабис. В некоторых случаях органы власти штатов заменили регулирующие методы контроля, например меры уголовного права, налогообложением и лицензированием:

“Наиболее яркий пример контроля над употреблением алкоголя — тотальное запрещение алкогольных напитков, когда количество законных торговых точек сокращается до нуля. Практически нельзя сомневаться в том, что в течение первых лет действия сухого закона в Канаде, Финляндии и Соединенных Штатах все показатели потребления алкоголя и острота проблем, вызванных его употреблением, достигли самого низкого уровня, зафиксированного в какой-либо период времени, для которого доступны соответствующие данные. Ясно также, что в последующие годы — примерно в 1923–1933 годах в Соединенных Штатах, — когда незаконная торговля была хорошо налажена и появились магазины и бары, в которых незаконно торговали спиртными напитками, а также другие нелегальные источники, потребление существенно увеличилось”.

Однако в период между мировыми войнами политика тотального запрещения алкоголя оказалась нежизнеспособной во всех западных странах, в которых пытались ее внедрить. Глубоко укоренившиеся традиционные формы пития, огромная экономическая заинтересованность в производстве спиртных напитков и торговле ими, а также потребность правительства получать доход от алкоголя, обостренная Великой депрессией, привели к отмене сухого закона и общему ослаблению настроений в пользу воздержания от спиртных напитков. Тем не менее именно эти исторические процессы позволили выработать современные меры правительственного контроля над употреблением алкоголя, наиболее отчетливо проявившиеся в странах Северной Европы, Северной Америки и в Советском Союзе [32].

Вряд ли меры, направленные на запрещение хранения психоактивных веществ посредством уголовного права, или меры, нацеленные на сокращение спроса на них, т.е. каждый подход в отдельности, позволят эффективно контролировать употребление этих веществ и его вредные последствия. Поэтому необходимо сбалансировать эти два подхода, чтобы искоренить или сократить как высокоприбыльную криминальную экономику черного рынка, так и спрос на психоактивные вещества. Были изучены и проанализированы современные правовые и общественно-политические меры, принятые в ответ на употребление наркотиков, чтобы достигнуть более эффективного равновесия между этими альтернативами. Предложения относительно оптимального баланса между этими альтернативными подходами выходят за рамки этой статьи. Однако рассматривая этот вопрос в контексте прав человека, в статье мы кратко описываем концепции и принципы прав человека, которые помогут сформулировать и оценить это равновесие.

4. Переоценка правовых и общественно-политических мер в отношении употребления психоактивных веществ

Во многих странах растет понимание того, что правовые и политические меры государства в ответ на употребление психоактивных веществ могут быть более эффективными, более продуктивными, менее дорогостоящими и менее вредными. Усиливается также стремление еще раз проверить правовые и общественно-политические меры в отношении употребления психоактивных веществ, особенно те, которые нацелены на предотвращение или сокращение вредных последствий, вызванных торговлей психоактивными веществами и полным запрещением их хранения и употребления. Возникли значительные разногласия относительно правильного подхода, который позволит предотвратить и сократить эти вредные последствия. В процессе обсуждения высказываются крайние, полярные точки зрения, с одной стороны, сторонников усиления мер, направленных на запрещение употребления психоактивных веществ, а с другой — сторонников устранения или ослабления контроля над психоактивными веществами. В последнем заявлении бывшего руководителя медицинского управления США отмечены эти противоречия. Ее высказывания цитировались в New York Times:

“Я думаю, что мы в значительной степени снизили бы уровень преступности, если бы психоактивные вещества были легализованы… Но мне неизвестны все последствия такой меры. Я полагаю, что мы должны провести некоторые исследования. А отдельные страны, которые легализовали наркотики и сделали это законным, убедительно продемонстрировали снижение показателя преступности, к тому же показатель употребления психоактивных веществ не возрос” [33].

Ее заявление было “встречено ошеломительным хором отмежевания и неодобрения” [34], включая официальных лиц Белого дома. В New York Times был опубликован комментарий:

“Высказывания Jocelyn Elder оживили вечный спор о наиболее эффективном способе решения в стране проблем, связанных с наркотиками. В течение последних нескольких лет некоторые бывшие и нынешние государственные чиновники, аналитики и ученые — их становится все больше — утверждают, что современная политика агрессивного судебного преследования продавцов и потребителей психоактивных веществ должна быть пересмотрена. Сравнив нынешнюю политику в отношении психоактивных веществ с сухим законом в начале этого столетия, они констатировали, что отмена законов о запрещении психоактивных веществ искоренит корыстные мотивы, ликвидирует банды и наркоторговцев” [35].

Как показывает неоднозачность оценок заявления руководителя медицинского управления США, мнения о том, что можно и что следует сделать для контроля над употреблением психоактивных веществ, не только поляризированы, но и чересчур устойчивы. На одном полюсе находятся сторонники сухого закона и запрещения психоактивных веществ, на другом — сторонники нестесненной свободы и неограниченного доступа к психоактивным веществам. Среднюю позицию занимают люди, которые стремятся к поэтапным или к постепенным изменениям в контроле над наркотиками. Придерживаясь умеренных взглядов, они отстаивают внедрение подходов, нацеленных на уменьшение вредных последствий, профилактику и лечение. Недавно в редакционной статье журнала The Lancet описывалась дискуссия:

“В свободном обществе полное запрещение опьяняющих напитков или веществ неэффективно. Когда такая политика применялась в США к алкоголю, она имела печальные последствия; последствия ее применения в отношении героина стали катастрофой в государственном и даже в международном масштабе. Зачем нужно продолжать принимать меры, которые перед лицом объективных фактов дают результат, противоположный желаемому?

Очень много вложено в войну против психоактивных веществ. Помимо денег, некоторые добрые имена и многие должности зависят от нее; даже если шансы на то, что какие-либо вложения окупятся, ничтожны, война должна продолжаться. Кроме того, в случае прекращения этой борьбы все население станет жертвой употребления психоактивных веществ, а цивилизация распадется на анархические группы ненасытных обжор”.

Далее в редакционной статье подчеркивается, что к средней позиции нередко относятся пренебрежительно или вообще игнорируют, когда мнения диаметрально противоположны, устойчивы и непоколебимы. В такой ситуации ни одна из сторон не может ни уступить, ни пойти на компромисс, ни хотя бы признать, что существуют альтернативы, которые позволят решить спор. В основном это происходит тогда, когда ставки в споре считаются слишком высокими или может быть утрачена репутация после признания альтернативных решений в отношении потребления психоактивных веществ. Между тем умеренные подходы, такие как уменьшение вредных последствий и охрана здоровья населения, встречают препятствия и не могут развиваться. Это было проиллюстрировано в недавно проведенном австралийском исследовании, в котором сделан следующий вывод:

“Текущее обсуждение политики в отношении психоактивных вещества в основном касается вопроса, превышают ли (или нет) затраты на нее издержки, которые связаны только с употреблением героина, и насколько фактически возрастет его употребление при отсутствии контроля (и вызовет /или нет/ форма употребления боїльшие социальные издержки в менее регулируемой обстановке, даже если возрастет количество людей, которые употребляют психоактивные вещества). В США эти вопросы в основном рассматривались поверхностно. Те, кто выступает за изменение status quo, перечисляют отрицательные стороны политики, направленной на полное запрещение психоактивных веществ. Но обычно уточненные или затратные (как в финансовом, так и в социальном смысле) предложения по конкретным изменениям не вносятся, а лишь делаются заявления о том, что при измененных обстоятельствах форма употребления была бы менее затратной. С другой стороны, защитники нынешней политики преднамеренно смешивают затраты на употребление психоактивных веществ с издержками, связанными с применением мер его контроля, используют морализирующую риторику для нападок на критиков и лишь декларируют, что при каком-либо более либеральном режиме контроля положение усугубится. Споры по обе стороны — это длинные обвинительные речи, затуманивание сложных вопросов, неправильное использование статистических данных, недостаток обоснований, фактов, а также отсутствие непредубежденности” [37].

В этой обстановке необходимо проводить публичное обсуждение, свободное от риторики, идеологии и выгодности. Первый шаг в решении этого спора — признание, что методы контролирования употребления психоактивных веществ и его вредных последствий можно усовершенствовать. Для этого необходимо изучить другие мнения и варианты решения этой проблемы, помимо собственных. Например, эту дискуссию можно начать с обсуждения предложений Nadelman и Wenner; их предложения созвучны с поддержкой и защитой прав человека и здоровья потребителей психоактивных веществ и населения.

“Любая хорошая политика “незапретительства” должна содержать три основных компонента. Первый — хранение небольшого количества любого психоактивного вещества для личного употребления должно быть законным. Второй — должны существовать законные механизмы приобретения взрослыми психоактивных веществ с сертификатом качества. Эти механизмы могут различаться в разных штатах и городах, при этом Федеральное управление по контролю за качеством лекарственных препаратов осуществляет надзор, контролируя их качество, предоставляя информацию и гарантируя правдивые сведения в рекламе. Третий — граждане должны иметь полномочия принимать решение относительно психоактивных веществ. Врачи будут выполнять свою роль в этом, но не следует отдавать им всю власть.

Политика в отношении психоактивных веществ, включающая такие компоненты, опустошит черный рынок наркотиков и заберет из рук наркобаронов 50–60 млрд. долларов США прибыли, которую они ежегодно получают. Государство сохранит миллиарды долларов благодаря экономии на работе правоохранительных органов и доходам от налогов, которые в дальнейшем можно использовать для решения большинства серьезных проблем Америки: жалкие перспективы на жизнь у миллионов бедных, недостаточно образованных американцев, вырастающих в отсталых, охваченных преступностью центральных районах городов” [38].

Подобные предложения не следует рассматривать как отвержение полного запрещения (которым, несомненно, они являются), а скорее как открытую уступку с получением выгоды в дальнейшем. При этом необходимо изучить методы более эффективного регулирования употребления психоактивных веществ и предотвращения или минимизирования его вредных последствий, гарантируя соблюдение прав человека для всех.

5. Влияние подхода к употреблению психоактивных веществ, основанного на праве человека на частную жизнь

Подход, основанный на праве на частную жизнь с акцентом на автономии, может иметь как минимум два важных и потенциально полезных результата для их потребителей относительно возможностей пользоваться правами человека. Во-первых, этот подход поможет дестигматизировать употребление психоактивных веществ, тем самым способствуя менее широкому исключению из сообщества и ослаблению последующей дискриминации их потребителей. Во-вторых, он будет способствовать сокращению количества случаев нарушения прав человека, возникающих вследствие некоторых мер, направленных на запрещение психоактивных веществ, смещая акцент с контроля над ними на уменьшение опасных и предотвращение вредных последствий их употребления. Появятся дополнительные выгоды для потребителей психоактивных веществ и для других людей. Судебная и пенитенциарная системы получат пользу, поскольку смогут сосредоточить свои усилия на более эффективном контроле над торговлей наркотиками. Система медицинской помощи также ощутит пользу благодаря уменьшению вредных последствий для здоровья, вызываемых употреблением психоактивных веществ. И общество получит некоторые преимущества, поскольку сможет анализировать причины, которые лежат в основе предрасположенности некоторых лиц к употреблению наркотиков, обсуждать вопросы о нарушении прав людей. Наиболее важно то, что потребители психоактивных веществ получат более свободный доступ к образованию, трудоустройству, консультированию по вопросам жилья, поддержке и медицинской помощи. Как следствие, нарушения прав человека станут более редким явлением, поскольку сократится количество потребителей, попадающих в поле зрения полиции, судов и медицинских учреждений. И наконец, более явное соблюдение прав потребителей психоактивных веществ распространится и на их ближайшее окружение. Этот “вертикальный” эффект” прав человека затронет многие учреждения и предприятия, так же как и индивидов [39].

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Право на частную жизнь можно рассматривать как “право на невмешательство в нее” (Parent WA: III. Recent work on the concept of privacy. Am Phil Quart 1983; 20: 341–355); Richards DAJ: Sex, Drugs, Death and the Law: An Essay on Human Rights and Overcriminalization, Rownan & Littlefield, Totowa NJ, 1982, pp 34–35, об употреблении психоактивных веществ, см. Richards DAJ ibid. на с. 185–189). Как указывал автор, неприкосновенность частной жизни — правовая концепция нового времени. В средние века индивид считался членом группы, а закон касался больше определения статуса, общего для членов группы, чем защиты личности. Неприкосновенность частной жизни как правовая концепция могла возникнуть только после юридического признания личности, демократично наделенной правами, ответственного субъекта гражданских прав, и это определение личности, вероятно, насчитывает не более двухсот лет. Однако защита неприкосновенности частной жизни законом остается несовершенной, потому что суды и законодатели не хотят привести ее защиту в соответствие с другими интересами личности. (Glen HP, Gilmore N, Sommerville MA, MorissetteYM: HIV Infection, AIDS and Privacy. A Working Paper. Montreal QC, McGill Centre for Medicine, Ethics and Law, March 1990, at pp 24–26). См. также Mohr RD: Why sex is private: gays and police. Public Affairs Q 1987; 1: 57–81, at p 57.

2. Это иллюстрируется отказом от обращения за медицинской помощью, когда заражение болезнью, передающейся половым путем, является несомненным уголовным преступлением. Что касается дестигматизации в случаях болезней, передающихся половым путем, в особенности СПИДа, то интересно отметить, что в 1985 году канадский парламент отменил раздел в Уголовном кодексе страны, который четко указывал, что передача такого заболевания является преступлением. Одна из целей этой отмены — гарантировать, что люди не будут бояться уголовной ответственности, обращаясь за консультацией или лечением по поводу СПИДа. Этот раздел Уголовного кодекса был принят в 1919 году “и лишь однажды использовался в судебном преследовании в 1926 году”. Отмена этого раздела не означает, что в Канаде люди не несут уголовной ответственности за передачу ВИЧ-инфекции. Они несли и несут ответственность, но в соответствии с положениями основного уголовного права, которые включают нападение при отягчающих обстоятельствах, попытку нанести телесные повреждения, преступную небрежность (демонстрирующую злой умысел или безответственное безразличие к жизни или безопасности человека) либо обычную зловредность. [ссылки пропущены] Gilmore N, Sommerville: Stigmatization scapegoating, and discrimination in sexually transmitted diseases: overcoming “them” and “us”. Soc Science Med 1994, p 1343.

3. К некоторым нарушениям здоровья, приписываемым непосредственно употреблению психоактивных веществ, относятся: демотивация и пренебрежительное отношение потребителя к собственному здоровью (особенно при интенсивном компульсивном употреблении психоактивных веществ); затянувшееся пристрастие и расстройства, вызванные отменой; нарушения памяти вследствие хронического употребления ЛСД; васкулит и ишемические расстройства (например, инфаркт миокарда вследствие употребления кокаина и тяжелая депрессия после его употребления); неврологические расстройства, вызванные употреблением алкоголя (такие, как нейропатия, мозжечковая дегенерация и синдром Корсакова); рак легких и хроническое обструктивное легочное заболевание вследствие табакокурения. См. Schuckit MA: Alcohol and alcoholism. In (Wilson JD, Braunwald E, Isselfbacher KJ, Petersdorf RG, Martin JB, Fauci AS Root RK (eds): Harrison’s Principles of Internal Medicine. New York, McGraw-Hill, Inc 1991, pp 2146–2151; Schukit MA, Segal DS: Opioid Drug Use. Ibid., pp 2151–2155; Mendelsohn JH, Mello NK: Commonly abused drugs. Ibid pp 2155–2158; Holbrook JH Tobacco JbidppZ 158-2161; and American Psychiatric Association: Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders (Third Edition — Revised). Washington, DC, American Psychiatric Association, 1987, pp 165–185, at pp 171–172.

4. Для обсуждения вопросов недееспособности в международном праве см. Despouy L: Human Rights and Disabled Persons. (Study Series 6). Geneva, U.N. Centre for Human Rights, 1993 [UN Publication Sale No E 92.XIV.4], в праве США см. see Pan-net WE: Discrimination and disability: the challenges of the ADA. Law Med Health Care; 18: 331–344.

5. В содержании американского Закона о недееспособности см. Henderson Jr RP: Addiction as disability: the protection of alcoholics and drug addicts under the Americans with Disabilities Act of 1990. Vanderbilt LJ 1991; 44:713–744.

6. Slivis J, Hendriks A, Gilmore N (eds): Drug Use and Human Rights In Europe. Report from the European Commission. Utrecht, NL. Willem Pompe Institute for Criminal Law & Criminology, Faculty of Law, Utrecht University, 1992.

7. Schoman F: AIDS and privacy. In (Reamer FG, ed) AIDS and Ethics. New York NY, Columbia University Press, 1991, pp 240–276, at pp 242–243.

8. Статья 17.1 Международного соглашения по гражданским и политическим правам гласит, что “Никто не должен подвергаться произвольному или незаконному вмешательству в частную жизнь, семью, дом или в корреспонденцию, а также незаконному посягательству на его честь или на репутацию”.

9. Для обсуждения вопросов автономии с позиций прав человека см. Richards DAJ: Sex, Drugs, Death and the Law: An Essay on Human Rights and Overcriminalization, Rownan & Littlefield, Totowa NJ, 1982, pp 8–9 и Husak DN: Drugs and Rights. Cambridge University Press, NY 1992m at pp 100–117.

10. Термин “чрезмерный”, вероятно, свидетельствует о том, что не существует такого решения или такой деятельности человека, которые бы не имели никаких последствий для других людей, включая общество в целом. Эти последствия могут быть полезными или вредными либо и теми и другими одновременно, а также прямыми и опосредованными либо и теми и другими одновременно. Употребление психоактивных веществ не считается чрезмерным, если его полезные последствия для потребителя и для других людей превышают вредные. Это же относится и к тем случаям, когда его вредные последствия не превышают возникающих вследствие других видов частной и добровольной деятельности, таких как участие в спортивных играх, проведение досуга, чтение, эпизодическое употребление спиртных напитков и др. Если в соответствии с обоими критериями вредные последствия употребления психоактивных веществ не считаются “чрезмерными”, тогда его можно рассматривать как “безвредное” занятие. При различных формах употребления психоактивных веществ, начиная от эпизодического или экспериментального и заканчивая компульсивным, опасным для жизни, а также учитывая то, что полезные и вредные последствия могут варьироваться в зависимости от употребляемого вещества, характеристик потребителя и условий, в которых это происходит, невозможно точно определить, когда употребление можно (или нельзя) считать безвредным. Однако в основном употребление психоактивных веществ исходя из этих критериев, по-видимому, может считаться безвредным в том случае, если оно не постоянное и особенно если оно не компульсивное. Этот критерий используется для дифференцирования употребления психоактивных веществ и злоупотребления ими.

11. BMA Professional and Scientific Division : Living with Risk. The British Medical Association Guide. Chichester UK, J Wiley and Sons, 1987, in particular pp 95–105.

12. Общественная мораль, отражая модель морального несоответствия употребления психоактивных веществ, часто объявляется основой для осуждения употребления психоактивных веществ.

13. Winick C: Social behavior, public policy, and nonharmful drug use. Millband Q 1991; 69 (3): 437–459.

14. Eisenhandler J, Drucker E: Opiate dependency among the subscribers of a New York area private insurance plan. J Am Med Assoc 1993; 269: 2890–2891.

15. Gold MS, Schuchard K, Gleaton T: Correspondence: LSD use among US high school students. J Am Med Assoc 1994; 271: 426–427.

16. Shah CP: Public Health and Preventative Medicine in Canada. Toronto, Univ of Toronto Press, 1994, at p 90.

17. Ibid.

18. Обсуждение вопросов неприкосновенности частной жизни см. Meyers DT: Self, Society, and Personal Choice. New York, NY Columbia University Press, 1989.

19. См. обсуждение вопросов неприкосновенности частной жизни в примечании 1 и см. также 1 and Mitchell CN: A justice based argument for the uniform regulation of psychoactive drugs. McGill LJ 1986: 31: 213–263. See also BakalarJB, Ginspoon L: DrugControl in a Free Society. New York, Cambridge University Press 1984, at pp 118–119.

20. Solomon RM: Canada’s federal drug legislation. In Blackwell JC, Erickson PG (eds) Illicit Drugs in Canada. Nelson Canada, Scarborough ON, 1988, at p 216.

21. Ib id, at p 216.

22. Husak DN: Drugs and Rights. Cambridge University Press, New York, 1992.

23. Friedelbaum SH: Human Rights in the States. New Directions in Constitutional Policy Making. New York NY, Greenwood Press, 1988, at p 77, citing Ravin v. State, 537 P.2d 494, 509 (Alas. 1975).

24. Ten Have HAMJ: Drug addiction, society and health care ethics. In (Gillon R, ed) Principles of Health Care Ethics. London, John Wiley & Sons, 1994, pp 895-902, at 900–902.

25. См. пример eg Caudill BD, Hoffman JA, Hubbard RL: Parental history of substance abuse as a risk factor in predicting crack smokers’ substance use, illegal activities, and psychiatric status. Am J Drug Alcohol Abusel994; 20: 341–354. Hawk M, Norton A: How social policies make matters worse: the case of maternal substance abuse. J Drug Issues 1994; 24: 517–526.

26. Denison J: The efficacy and constitutionality of criminal punishment for maternal substance abuse. S Calif L Rev 1991; 64; 1104–41.

27. Nurco DN, Balter MB, Kinlock T: Vulnerability to narcotic addiction: preliminary findings. J Drug Issues 1994; 24: 293–314/

28. Пример этого подхода см. Garrett L: The Coming Plague. Newly Emerging Diseases in a World Out of Balance. New York NY, Farrar, Strauss and Giroux, 1994, at p 280.

29. Bayer R: Piwate Acts, Social Consequences. AIDS and the Politics of Public Health. New Brunswick, NJ, Rutgers University Press, 1989.

30. Smart RG, AdalfEM, Walsh GM: Adolescent drug sellers: trends, characteristics and profiles. BrJ Addict 1992; 82: 1561-1570; Fields AB: Weedslingers: young black marijuana dealers. In Beschner G, Friedman AS (eds) Teen Drug Use. Toronto ON, Lexington Books, 1986, pp 85–104.

31. The Economist 15 May 1993, at p 13.

32. Osterberg E: Current approaches to limit alcohol abuse and the negative consequences of use: A comparative overview of available options and an assessment of proven effectiveness. In Aasland OG: Expert Meeting on The Negative Social Consequences of Alcohol Use, Oslo, 27–31 August 1990. Oslo, Norwegian Ministry of Health and Social Affairs, 1991, pp 266–199, at p 278.

33. Kaplan HI, Saddock BJ, Grebb JA : Kaplan and Saddock’s Synopsis of Psychiatry, Behavioral Sciences, Clinical Psychiatry. Baltimore, MD, Williams & Wilkins, 1994, at p 383.

34. Jonas S: Dealing with the drug problem. Preventive Med 1994; 23: 539–544, at p 539.

35. Kaplan HI, Saddock BJ, Grebb JA supra note 33, at p 383.

36. Anonymous: Editorial. Of auctions, dilemmas, and models of escalation behaviour. Lancet 1989; ii, 1487–1488.

37. Wardlaw G: Overview of national drug control strategies. In National Campaign Against Drug Abuse: Comparative Analysis of Illicit Drug Strategy. Canberra, Australian Government Publishing Service, 1992, at p 13 [emphasis in the original].

38. Nadelman E, Wenner JS: Toward a sane national drug policy. Rolling Stone 5 May 1994, pp 26–28, at pp 27–28.

39. van Banning TRG: Human Rights reference Handbook. Den Haag NL, Netherlands Ministry of Foreign Affairs, 1992, p 3.

 

Вопросы для обсуждения

1. Автор делит эту статью на четыре основных раздела: частная жизнь, права человека, нарушения здоровья и автономия потребителей наркотиков; дискриминация. Часто в ходе дискуссии вы можете проследить все представленные аргументы и реагировать на каждый из них в отдельности или же обратиться к тем вопросам, которые вы посчитаете наиболее важными. Если бы вам предложили выбрать одну или две из указанных проблем, каков был бы ваш выбор? Какие аргументы были бы для вас наиболее убедительными и почему?

2. В этой статье личная свобода, или автономия, играет важную роль. Следующая фраза помогает понять данную тему глубже: “Возникает вопрос, можно ли (или нет) разграничивать добровольное и безвредное употребление психоактивных веществ и подобные виды деятельности с точки зрения пользы, риска и вреда”. Как бы вы ответили на этот вопрос?

3. Частная жизнь человека идет рука об руку с личной свободой. В этой связи сама проблема наркотиков может быть представлена — как это сделано в статье — как вопрос частной жизни. Немногие согласятся с тем, что право на частную жизнь абсолютно. Что автор подразумевает под частной жизнью? Находите ли вы эти аргументы убедительными?


На главную страницу Поиск Оставить комментарий к статье

Copyright © 1998-2005. Обзор современной психиатрии. Все права сохранены.