Вып. 35, год 2008

На главную страницу Поиск Оставить комментарий к статье

ОБЩИЕ ВОПРОСЫ


Advances in Psychiatric Treatment 2008; 14: 263–264.

Большие мальчики все же плачут
Комментарий к статье “БОЛЬШИЕ МАЛЬЧИКИ НЕ ПЛАЧУТ…”
Michael J. Smith
Адрес для корреспонденции: Michael Smith,
Dykebar Hospital, Paisley PA2 7DE, UK.
E-mail: m.j.smith@clinmed.gla.ac.uk
Big boys do cry
INVITED COMMENTARY ON ... BIG BOYS DON’T CRY
© 2008 The Royal College of Psychiatrists.
Printed by permission

Michael Smith проходил стажировку по психиатрии в Западной Шотландии и Австралии, прежде чем получить должность
психиатра-консультанта в NHS Greater Glasgow и Clyde в 2000 году. В настоящее время работает клиническим директором психиатрических служб в South Clyde и старшим научным сотрудником университета Глазго. Michael Smith — член-учредитель альянса антистигмы в Шотландии “понимай меня” и бывший председатель комитета по общественным делам Шотландского подразделения Королевского колледжа психиатров. Его научные интересы — депрессия и стигма, связанная с психическим заболеванием.

Составляют ли мужчины группу меньшинства, у которой дистресс можно было бы лучше понимать, ставя диагноз “мужской депрессивный синдром”? Не завышается ли по политическим причинам значение гендерных различий, которые клинически бесполезны? Перечень ошибочных категорий депрессии, который не дает положительных результатов, должен вызывать настороженность.

Branney и White (2008, этот выпуск) предлагают нам рассмотреть возможность существования “формы депрессии, которой до сих пор не было в международных диагностических критериях”. Такой “мужской депрессивный синдром”, возможно, возникает в результате воздействия определенных социальных и культуральных факторов, формирующих мужские реакции на дистресс. Другими словами, если “большие мальчики не плачут”, это, возможно, происходит потому, как формулируют это Branney и White, что “развивающиеся мальчики превращаются в общество молодых мужчин с невнятными эмоциями, неспособных выражать депрессию словами”.

Возможность того, что мужчины выражают свою депрессию иначе, чем женщины, кажется правдоподобной: например, авторы указывают, что “гендерный долг” в соответствии с Законом Соединенного Королевства о равенстве от 2006 года требует, чтобы службы гарантировали, что потребности мужчин будут удовлетворяться.

Доводы в пользу “мужской депрессии”

Следовательно, не вызывает сомнения то, что необходимы дополнительные исследования. Branney и White приводят три аргумента в пользу новой формы мужской депрессии:

· политические и этические: мужчины составляют “группу значимого меньшинства”, которой требуются эффективные вмешательства;

· эпидемиологические: в популяционных выборках больше мужчин с депрессией, чем тех, кто получает лечение по поводу депрессии, что свидетельствует о неудовлетворенной потребности;

· психологические: признаки эмоционального дистресса у мужчин (например, они больше злоупотребляют психоактивными веществами, проявляют враждебность, применяют насилие и совершают суицид) отличаются от таковых у женщин, но тем не менее вызываются депрессией.

Политический аргумент неубедительный и, вероятно, бесполезный. С социальной и политической точки зрения группы меньшинств определяются в зависимости не от их количества, а от невыгодного положения, в котором они оказываются, и от лишения полномочий, с которым они сталкиваются в обществе большинства. Хотя депрессивных симптомов меньше у мужчин, чем у женщин, нельзя делать вывод, что из-за этого их игнорируют или лишают каких-либо прав.

В эпидемиологических исследованиях последовательно было выявлено, что депрессией страдают больше женщин, чем мужчин. Branney и White сравнивают данные Национальной статистической службы Великобритании, полученные во время популяционных исследований, с данными консультаций, проведенных врачами общей практики. Соотношение “мужчины : женщины” для “невротических” заболеваний в населении составляет 0,8, тогда как соотношение “мужчины : женщины” для депрессии в службах первичного звена медицинской помощи — 0,4. Поскольку эти соотношения измеряют разные параметры в разных популяциях, такие сравнения, вероятно, не очень показательны и не очень пригодны для интерпретации.

Более того, половые различия (используя определение Branney и White) в распространенности депрессии исчезают в возрастной группе старше 55 лет, они не оче видны среди безработных и уменьшаются среди родителей, которые заботятся о ребенке. Кроме того, они обычно исчезают в исследованиях, в которых социальные различия сведены к минимуму (Bebbington et al, 2003). На распространенность депрессии среди мужчин и женщин влияет сложный комплекс биологических, социальных и экономических факторов. Гендер явно пронизывает эту сеть взаимодействий, однако нет доказательств того, что он является первопричиной.

Сохраняй простоту

Целесообразно ли концептуализировать агрессию как часть “поведенческой характеристики депрессии”? Приписывание таких форм поведения предполагаемому мужскому депрессивному синдрому и последующее подсчитывание их как “симптомов (как в шкале Gotland) приводит — и это неудивительно — к повышению распространенности такой “депрессии”.

То, что мужчины и женщины говорят и делают под воздействием дистресса, настолько разнообразно и плохо понятно, что, по-видимому, необязательно ограничиваться выделением для этого категории “депрессивный”. Только потому, что нарушения у женщин, по-видимому, быстрее подвергаются медикализации, нельзя считать, что мужчины должны стремиться наверстывать!

Branney и White смело решили обсудить сложное взаимодействие социологических, возрастных, психодинамических, нейробиологических и эпидемиологических взглядов на психологический дистресс. Там, где эти подходы частично совмещаются — например, при половой дискриминации относительно механизмов психологической защиты или при влиянии социального контекста на поведение, — представленные здесь идеи живительны и потенциально полезны. Однако псевдонаучное мифотворчество о гендере, вероятно, в настоящее время распространено в такой же мере, как это было в прошлом (Cameron, 2007). Нам следует остерегаться создания современной версии забавных архаичных гедерных стереотипов, на которые ссылаются авторы: “амбициозные, независимые лидеры” мужчины и “доверчивые, искренние, покладистые” женщины.

Психиатрическая нозология довольно засорена диагностическими терминами (например, “маскированная”, “истероидная”, “инволюционная” и “ипохондрическая” депрессия), которые когда-то казались удобными и целесообразными, однако в настоящее время устарели. Опасная абсурдность неблаговидного занятия безосновательной диагностикой иллюстрируется уже несуществующим итальянским диагнозом depressio sine depressione — депрессия без депрессии.

Поскольку полученные данные позволяют полагать, что депрессивные симптомы распределяются в популяции размерно, а не разделяются на дискретные категории (Melzer et al, 2002), целесообразно напомнить принцип (или “лезвие”) Occam: “При прочих равных условиях самое простое решение — самое лучшее”. Итак, большие мальчики все же плачут — но это не делает их депрессивными.

Декларация интересов. Нет.

ЛИТЕРАТУРА

Bebbington, P., Dunn, G., Jenkins, R., et al (2003) The influence of age and sex on the prevalence of depressive conditions: report from the National Survey of Psychiatric Morbidity. International Review of Psychiatry, 15, 74–83.

Branney, P. & White, A. (2008) Big boys don’t cry: depression and men. Advances in Psychiatric Treatment, 14, 256–262.

Cameron, D. (2007) The Myth of Mars and Venus: Do Men and Women Really Speak Different Languages? Oxford University Press.

Melzer, D., Tom, B. D., Brugha, T. S., et al (2002) Common mental disorder symptom counts in populations: are there distinct case groups above epidemiological cut-offs? Psychological Medicine, 32, 1195–1201.


На главную страницу Поиск Оставить комментарий к статье

Copyright © 1998-2008. Обзор современной психиатрии. Все права сохранены.